+7(495)506-57-36, +7(968)575-10-99
sovnauka@mail.ru
Опубликовать статью
Контакты
ISSN 2079-4401
Учредитель:
ООО «Законные решения»
Адрес редакции: 123242, Москва, ул. Большая Грузинская, д. 14.
Статей на сайте: 429
Главная
О журнале
О нас
Учредитель
Редакционная коллегия
Политика журнала
Этика научных публикаций
Порядок рецензирования статей
Авторам
Правила и порядок публикации
Правила оформления статей
Правила оформления аннотаций
Правила оформления библиографического списка
Требования к структуре статьи
Права на произведениеЗадать вопрос авторуКонтакты
ЖУРНАЛ
Сентябрь, 2017
2017: 1
2016: 1, 2, 3, 4
2015: 1, 2, 3, 4
2014: 1, 2, 3, 4
2013: 1
2012: 1
2011: 1, 2, 3, 4
2010: 1, 2, 3
ИНДЕКСИРУЕТСЯ
Российский индекс научного цитирования
Google scholar
КиберЛенинка
СОЦИАЛЬНЫЕ СЕТИ
№ 1, 2017
РОССИЙСКОЕ И НЕМЕЦКОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО О ЗАПРЕТАХ И ОГРАНИЧЕНИЯХ РАСПОРЯЖЕНИЯ ИМУЩЕСТВОМ
Автор/авторы:
Петров Станислав Николаевич,
руководитель практики банкротства
ООО «Инфралекс»
Контакты: Пресненская наб., д. 8, стр. 1, Москва, Россия, 123112
E-mail: welcome@infralex.ru
УДК: 347.2/.3
Аннотация: Статья посвящена исследованию положений российского и немецкого законодательства, которое регулирует запреты и ограничения по распоряжению имуществом. В ходе такого исследования было выявлено имущество, распоряжение которым может быть запрещено или ограничено, было определено, что является сделкой по распоряжению имуществом, а также был определен перечень запретов и ограничений по распоряжению имуществом. Сравнительный анализ положений российского и немецкого законодательства о запретах и ограничениях распоряжения имуществом показал стремление российского законодателя к перенятию немецкого опыта правового регулирования таких запретов и ограничений. Между тем между немецким и российским законодательством существует и отличия. В результате чего на сегодняшний день российское правовое регулирование сделок имеет множество положений, схожих с положениями немецкого права. Одним из основных отличий является выделение в немецком праве в сделке по отчуждению имущества самостоятельной сделки, направленной на передачу имущества — распорядительной сделке. Российское законодательство рассматривает указанное действие лишь как исполнение по сделке, а не как отдельную независимую сделку.
Ключевые слова: распорядительная сделка, распоряжение имуществом, сделка по распоряжению имуществом, сделка, совершенная с нарушением запрета или ограничения распоряжением имущества, система запретов и ограничений распоряжения имуществом
Дата публикации: 30.09.2017
Дата публикации на сайте: 23.03.2018
PDF версия статьи: Скачать PDF
РИНЦ: Перейти на страницу статьи в РИНЦ
Библиографическая ссылка на статью: Петров С.Н. Российское и немецкое законодательство о запретах и ограничениях распоряжения имуществом // Современная наука. 2017. Том 8. № 1-3. С. 23-29. DOI: 10.24411/2079-4401-2017-10005.
Права на произведение:

Лицензия Creative Commons
Это произведение доступно по лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная

Не так давно положения ГК РФ были дополнены ст. 174.1. Такое дополнение стало возможным благодаря п. 20 Федерального закона от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразд. 4 и 5 разд. I ч. 1 и ст. 1153 ч. 3 Гражданского кодекса Российской Федерации», который вступил в законную силу с 1 сентября 2013 г.

В п. 1 ст. 174.1 ГК РФ отмечено, что сделка, совершенная с нарушением запрета или ограничения распоряжения имуществом, которые были установлены законом, является ничтожной в той части, в какой она предусматривает распоряжение таким имуществом. Положения данной правовой нормы следует соотнести с тем, что указано в иной нормой права — ст. 180 ГК РФ, согласно которой если сделка могла быть совершена без включения в нее недействительной части, то она является действительной в прочих ее частях, за исключением той, которая была признана недействительной.

Таким образом, законодатель, отмечая в п. 1 ст. 174.1 ГК РФ недействительность распоряжения имуществом, указывает на возможность сохранения в силе той части сделки, которая касается распоряжения имуществом.

В соответствии с п. 2 ст. 174.1 ГК РФ если сделка была совершена с нарушением запрета на распоряжение имуществом должника, который был наложен в судебном или ином установленном законом порядке в пользу кредитора, такое нарушение не препятствует реализации прав указанного кредитора в отношении имущества, которые обеспечивались запретом. В данном случае законодатель имеет в виду право кредитора, в пользу которого был наложен запрет на имущество должника, на обращение взыскания на такое имущество. Единственным случаем, когда кредитор не может реализовать свои права в отношении имущества, на которое был наложен запрет в пользу кредитора, является приобретение такого имущества лицом, которое не знало и не должно было знать о запрете, т.е. добросовестным приобретателем.

Несложно заметить определенное сходство ст. 174.1 ГК РФ с положениями §§ 134—136 Гражданского уложения Германии (далее — ГГУ) [5].

В § 134 ГГУ установлено, что сделка, нарушающая предусмотренный законом запрет, недействительна, если из закона не следует иное.

В абз. 1 § 135 ГГУ содержатся положения, которые регулируют установленный законом запрет на отчуждение имущества. Здесь говорится о том, что если распоряжение имуществом нарушает предусмотренный законом запрет его отчуждать, который был направлен на защиту интересов определенных лиц, то такое распоряжение недействительно лишь для этих лиц. Под данными лицами понимаются только те лица, в пользу которых был установлен такой запрет, в то время как для всех иных лиц сделка, совершенная с нарушением запрета отчуждения, не является недействительной.

В связи с вышеизложенным можно прийти к выводу о том, что приобретатель имущества по сделке, совершенной с запретом распоряжения имуществом, становится собственником данного имущества для всех третьих лиц, за исключением законного собственника такого имущества или лица, в пользу которого был наложен запрет по распоряжению.

Теперь проанализируем положения § 136 ГГУ. В данной правовой норме говорится о запрете, который был установлен судом или органом власти в пределах их компетенции, т.е. об административном запрете. При этом последствия совершения сделки с нарушением такого запрета аналогичны последствиям совершения сделки с нарушением запрета, установленного законом.

При подготовке концепций внесения изменений в правовое регулирование общественных отношений российский законодатель не раз ссылался на положения ГГУ как на образец, к которому нужно стремиться. Например, в п. 3.2.3 Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации законодатель сослался на § 768 ГГУ как на норму, положения которой целесообразно было бы взять за основу для разработки уточнений к ст. 364 ГК РФ, предусматривающей право поручителя возражать против требования кредитора. Стоит отметить, что Е.А. Суханов в своей статье «О видах сделок в германском и в российском гражданском праве» [1] отметил историческую и содержательную близость германского правопорядка с российским гражданским правом.

Можно предположить, что российский законодатель, находясь под общим влиянием от германского права, взял за основу правовое регулирование ГГУ относительно запретов по распоряжению имуществом и перенес его в основу положений ст. 174.1 ГК РФ о последствиях совершения сделки в отношении имущества, распоряжение которым запрещено или ограничено.

Начнем сравнительный анализ с выяснения, что же относит немецкое и российское право к предмету, на который может быть наложен запрет по распоряжению, а также что понимается под сделкой по распоряжению имуществом.

 

Предмет, распоряжением которым может быть запрещено или ограничено

В §§ 134—136 ГГУ указано, что запрет налагается на распоряжение предметом. Для того, чтобы понять, что здесь следует понимать под предметом, обратимся к § 90 ГГУ. В данной норме права содержится определение понятия «вещи», согласно которому под вещами понимаются все телесные предметы. В связи с чем можно прийти к выводу, что в категорию вещей входят физически осязаемые и поддающиеся управлению предметы. При этом данная категория не включает в себя нематериальные предметы, такие как права и интеллектуальная деятельность.

ГГУ содержит разделение вещей на земельные участки, так называемые «недвижимость» (§§ 873, 925, 1113 ГГУ), и движимые вещи, так называемые «движимость» (§§ 929, 937, 946 ГГУ). Между тем ГГУ не содержит положений, которые содержали бы определения, что является земельными участками, а что — движимыми вещами.

Лишь детально проанализировав положения § 873 ГГУ, можно понять, что понимается под земельным участком. Земельный участок представляет собой часть земной поверхности, регистрационная запись о которой содержится в поземельной книге. Немаловажным является указание в § 94 ГГУ о том, что к существенным составным частям земельного участка относятся вещи, прочно связанные с землей и почвой, в частности строения. В свою очередь, существенными частями строения являются вещи, которые включены в него для его возведения.

Все материальные предметы, которые не являются земельными участками, по немецкому праву входят в состав понятия движимой вещи.

Теперь проведем анализ положений ГК РФ об имуществе. Нужно отметить, что ГК РФ также, как и ГГУ не содержит определения термина «имущество». Для того, чтобы дать определение данному термину, следует обратить внимание на ст. 128 ГК РФ. В данной статье указан перечень объектов гражданских прав, к которым относятся вещи, включая наличные денежные средства и документарные ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права, результаты работ и оказание услуг, а также охраняемые результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальная собственность), нематериальные блага. Указание в данной статье на «иное имущество» после перечисления ряда вещей свидетельствует о том, что все перечисленные объекты гражданских прав попадают под определение «имущества».

Проводя сравнение определения вещи по немецкому праву и имущества по российскому, последнее включает в себя более широкий перечень объектов, например, нематериальные блага.

Какие же категории вещей и имущества предусмотрены в ГГУ и ГК РФ? ГК РФ, как и ГГУ, содержит разделение вещей на недвижимые и движимые. Согласно п. 1 ст. 130 ГК РФ к недвижимым вещам относятся земельные участки, участки недр и все, что прочно связано с землей, т.е. объекты, перемещение которых невозможно без нанесения им ущерба. Помимо прочего, по российскому законодательству к недвижимым вещам также относятся здания, сооружения, объекты незавершенного строительства, а также подлежащие государственной регистрации воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания и иное имуществом, которое отнесено законом к недвижимым вещам. Все что, не относится к недвижимому имуществу, по российскому праву является движимым имуществом (п. 2 ст. 130 ГК РФ).

На что же влияет отнесение того или иного предмета к той или иной категории? В Принадлежность вещи к движимому или недвижимому имуществу по немецкому и российскому праву влияет на правовое регулирование отношений, которые возникают касательно данной вещи. Например, в зависимости от того, к движимому или недвижимому имуществу относится вещь, определяется момент возникновения права в отношении такой вещи (ст. 8.1, 131 ГК РФ), устанавливаются требования к государственной регистрации и учета залога (ст. 339.1 ГК РФ), а также существенные условия договоров, которые могут быть заключены в отношении такой вещи (ст. 554, 654 ГК РФ).

Возвращаясь к сравнению понятий недвижимого имущества по российскому и немецкому праву, перечень объектов, входящих в категорию недвижимости по ГК РФ, значительно более обширный, нежели по ГГУ. В очередной раз понятие, имеющее отношение к имуществу по российскому праву, шире аналогичного понятия в немецком праве. С одной стороны, такое направление по включению в термин большого количества объектов позволяет охватить правовым регулированием наибольший спектр отношений. С другой стороны, непростой задачей является создание универсальных положений, которые позволили бы регулировать такой значительный круг отношений.

Подводя итог всему вышеизложенному, понятие имущества по российскому праву намного шире аналогичного понятия в немецком праве. В связи с чем рассматриваемые нами положения ст. 174.1 ГК РФ охватывают более широкий круг предметов, чем схожая по содержанию норма права, закрепленная в §§ 134—136 ГГУ.

 

Что же подразумевается под термином «сделка по распоряжению имуществом»?

Для того, чтобы понять, что было заложено законодателем в ГК РФ и ГГУ в термин «сделка по распоряжению имуществом» необходимо понять, что включает в себя полномочие по распоряжению имуществом.

В соответствии с положениями российского законодательства правомочие по распоряжению имуществом означает возможность определять его юридическую судьбу путем изменения принадлежности, состояния или назначения имущества. [2, с. 510, 511]. Исходя из буквального толкования п. 2 ст. 209 ГК РФ, в правомочие по распоряжению имуществом входят такие распорядительные действия собственника как отчуждение его имущества в собственность третьих лиц, передача права владения имуществом третьим лицам без аннулирования имеющегося у собственника права на такое имущество, залог имущества, а также совершение иных распорядительных действий в отношении имущества, принадлежащего собственнику.

Теперь посмотрим, как ГГУ определяет полномочие по распоряжению имуществом. В § 903 ГГУ указано, что в правомочие собственника вещи входит право распоряжаться ей по своему усмотрению и требовать устранения любого воздействия со стороны других лиц касательно такой вещи. Если обратиться к п. «б» основополагающих принципов ГГУ, которые содержатся в разд. 3 введения к пониманию ГГУ, то в принцип собственности входит полная юридическая власть распоряжаться, пользоваться, потреблять и отчуждать, а также изменять и передавать в залог принадлежащую собственнику вещь и имущественные ценности.

Исследовав примечание к § 772 Гражданского процессуального уложения Германии [4], в котором содержится определение «отчуждение имущества», можно установить сделки, на основании которых такое отчуждение происходит. Такими сделками являются договор купли-продажи и дарения, по которому передача имущества в собственность другого лица осуществляется по воле его собственника. Имущество может быть также отчуждено посредством конфискации, где воля собственника не учитывается.

Как и в положениях российского права, договор купли-продажи по немецкому законодательству является основным видом сделки по распоряжению имуществом. Как следует из абз. 1 § 311b ГГУ, по договору купли-продажи одна сторона принимает обязательство передать или приобрести право собственности.

Отдельного внимания заслуживает упоминание о положении § 135 ГГУ о сделках с нарушением запрета по распоряжению имуществом, из содержания которого следует, что под распоряжением имущества может пониматься принудительное исполнение или наложение ареста.

Согласно п. 1 § 803 Гражданского процессуального уложения Германии принудительное исполнение в отношении имущества осуществляется путем обращения взыскания. В свою очередь, под обращением взыскания понимается выявление, арест и продажа имущества должника с целью удовлетворения денежного требования предъявившего иск кредитора путем передачи ему вырученных от имущества средств. Из указанного определения следует, что термин «принудительное взыскание» включает в себя арест. В связи с чем представляется не совсем логичным то обстоятельство, что в абз. 1 § 135 ГГУ обособленно от термина «принудительное взыскание» указан арест, который является составной частью первого термина.

Особый интерес вызывает и правило, содержащееся в п. 1 § 804 Гражданского процессуального уложения Германии, в котором говорится об основании возникновения у кредитора права на залог имущества должника, а именно: наложение ареста на такое имущество. При этом такое право ничем не отличается от права залога, которое возникает у залогодержателя по договору залога (п. 2 § 804 Гражданского процессуального уложения Германии). Не так давно (июль 2014 г.) ГК РФ был дополнен положением об основании возникновения залога (п. 5 ст. 334 ГК РФ), которое ранее не было известному российскому праву, но которое точь-в-точь повторяет вышеуказанный п. 1 § 804 Гражданского процессуального уложения Германии.

После того, как удалось установить, что же означает термин «распоряжение имуществом» по ГК РФ и ГГУ, перейдем к вопросу о том, что же понимается под сделкой по распоряжению имуществом.

При поиске ответа на вышеуказанный вопрос в российском законодательстве мы сразу же сталкиваемся с серьезной проблемой, которая заключается в том, что ГК РФ не выделяет такой вид сделок как сделки по распоряжению имуществом.

Как следует из буквального толкования п. 1 ст. 297 ГК РФ, раскрывающего понятие «распоряжение имуществом казенного предприятия», в перечень сделок по распоряжению имуществом входят сделки по его отчуждению. Следовательно, определив, какие сделки совершаются для целей отчуждения имущества, можно установить перечень сделок, которые входят в категорию сделок по распоряжению имуществом.

В п. 2 ст. 37 ГК РФ, содержащего определение такого термина как «распоряжение имуществом подопечного», указан перечень сделок по отчуждению имущества, к которым относятся сделки по обмену или дарению имущества, сдаче его внаем или в аренду, в безвозмездное пользование или в залог, сделки, которые влекут отказ от принадлежащих лицу прав, раздел его имущества или выдел из него долей, а также любые другие сделки, влекущие уменьшение имущества лица. Все перечисленные сделки попадают в категорию сделок по распоряжению имуществом.

Далее постараемся разобраться, что же понимается согласно положениям законодательства Германии под сделкой по отчуждению имущества. В соответствии с принципом абстрактности по немецкому праву в сделке по отчуждению имущества необходимо выделять каузальную сделку (обязательственная сделка), которая предусматривает причину, т.е. основание для возникновения соответствующих обязательств сторон, и вещно-правовую сделку (распорядительная сделка), которая направлена на непосредственное исполнение обязанностей такой каузальной сделки. В связи с чем распорядительная сделка не может быть заключена без обязательственной сделки

Каузальная сделка лежит в основе сделки по распоряжению имуществом, так как является основанием для совершения распорядительной сделки. А распорядительная сделка по существу представляет собой фактическое исполнение обязательственной сделке по передаче имущества.

Подводя итого вышеизложенному, выделение в сделке по отчуждению имущества отдельной самостоятельной сделки — распорядительной сделки, является основным отличием немецкого от российского права. Если по ГГУ действие по передаче имущества представляет собой самостоятельную сделку, то по ГК РФ такое действие является частью распорядительной сделки, не может быть рассмотрено как ее самостоятельная часть. Благодаря данному различию, все дальнейшее правовое регулирование распорядительных сделок, совершенных с запретом распоряжения имуществом, по российскому и немецкому праву будет отличаться друг от друга. Нельзя не отметить, что на указанном примере в очередной раз прослеживается желание российского законодателя подвести как можно большее количество правовых отношений под регулирование одной нормы права.

 

Какие существуют запреты и ограничения распоряжения имуществом?

Cразу что стоит отметить, так это то, что ни положения ГК РФ, ни ГГУ не содержат ни определений, что является запретом, а что — ограничением распоряжения имуществом, ни, естественно, перечня таких запретов и ограничений.

Впервые понятия «запрет» и «ограничение распоряжения имуществом» встречаются в §§ 134—137 ГГУ и ст. 174.1 ГК РФ. Именно в данных положениях закона изложены последствия совершения сделок с нарушением запрета и ограничения распоряжения имуществом.

Вышеуказанные положения ГГУ и ГК РФ по способу изложения являются отсылочными и бланкетными нормами права, так как запреты и ограничения содержатся не только в данных нормах, но и в иных нормах ГГУ и ГК РФ, а также в других правовых актах.

Начнем анализ таких терминов как «запрет» и «ограничение» распоряжения имуществом в немецком законодательстве. Исходя из анализа §§ 134, 136, 137 ГГУ, можно выделить следующие виды запретов распоряжения имуществом:

  • запреты, установленные законом (§ 134 ГГУ);
  • запреты, установленные судом или органом власти в пределах их компетенции. Это так называемые административные запреты (§ 136 ГГУ). Административный запрет подлежит регулированию теми же положениями, что и запрет, установленный законом;
  • запрет, установленный сделкой (§ 137 ГГУ). Здесь имеется в виду тот случай, когда сторона сделки возлагает на себя обязательство не распоряжаться имуществом. Лишь в сделках, которые совершены в отношении земельных участков стороны не могут ограничить их право распоряжаться данными земельными участками.

Ф. Баур и Р. Штюрнер в комментариях к ГГУ [3] указывают на выделение в немецком законодательстве двух видов запретов по отчуждению имуществом: абсолютные и относительные запреты.

К абсолютным запретам распоряжения вещью можно отнести следующие запреты:

  • запрет по распоряжению одним из супругов их совместным имуществом, а также предметами домашнего обихода без согласия другого супруга (абз. 1 § 1365 ГГУ, абз. 1 § 1369 ГГУ);
  • запрет по распоряжению основным наследником земельным участком, правом на такой участок, зарегистрированным или строящимся судном в случае, если дополнительный наследник уже вступил в права наследования (абз. 1 § 2113 ГГУ). В соответствии с § 2100 ГГУ дополнительным наследником является наследник, который назначается в качестве такового наследодателем и вступает в права наследования в случае, если основной наследник по каким-либо причинам не примет наследство;
  • запрет по распоряжению наследником предметом наследственной массы, который находится в управлении исполнителя завещания (§ 2211 абз. 1 ГГУ);
  • запрет по распоряжению конкурсной массой должника в случае возбуждения в отношении него дела о банкротстве (предл. 2 абз. 2 § 21, предл. 1 абз. 1 § 81 Закона Германии о несостоятельности).

Все запреты, которые не относятся к абсолютным, являются относительными. Относительные запреты представляют собой в основном административные запреты, в том числе аресты, установленные судом или иным компетентным органом, а также запреты, возложенные на себя сторонами сделки.

С учетом того, что в ГГУ не содержится определения, что понимается под запретом распоряжения имуществом, до настоящего времени, как отмечают Ф. Баур и Р. Штюрнер в комментариях к ГГУ, ведется полемика относительно того, могут ли свидетельствовать абсолютные запреты об отсутствии у лица права в отношении имущества.

По мнению автора настоящей статьи, установленные в немецком праве запреты распоряжения имуществом следует расценивать именно как запреты, а не как признаки отсутствия у лица права в отношении имущества. Ведь если бы у лица не было бы права по распоряжению имуществом, то оно не могло бы заключить в отношении такого имущества вообще какой-либо сделки. В случае же с запретом подразумевается, что право у лица в отношении имущества все-таки имеется, однако есть запрет в определенных случаях отчуждать такое имущество.

Из всего вышеизложенного можно определить, что же понимается под запретом распоряжения имущества. Итак, под запретом распоряжения имуществу по немецкому праву понимается невозможность осуществления лицом, которое обладает правом в отношении имущества, совершать сделки по передаче третьим лицам права владения и распоряжения имуществом.

Основным отличием абсолютного от относительного запрета является то, что в случае совершения сделки по распоряжению имуществом с нарушением относительного запрета у приобретателя возникает относительное право собственности на указанное имущество, а при нарушении абсолютного запрета не возникает вообще какого-либо права в отношении имущества.

К сожалению, даже детальный анализ положений ГГУ не позволяет понять, что из себя представляет такой термин как «ограничение распоряжения имуществом». Между тем, исследовав положения §§ 567, 567а, 878, 905 ГГУ, можно предположить, что под данным термином понимается обременение имущества. При этом такое обременение не может быть наложено, в том числе стороной сделки. Таким образом, нарушение ограничения распоряжения имущества влечет за собой такие же последствия как и нарушение обременений, наложенных в отношении имущества. Однако с формальной точки зрения немецкое законодательство не содержит такого понятия как ограничение распоряжения имуществом.

После исследований в немецком праве положений относительно ограничений и запретов распоряжения имущества вернемся к тому, как российское право регулирует запреты и ограничения по распоряжению имуществом. Здесь сразу стоит отметить основное различие, которое заключается в том, что в российском законодательстве в отличие от немецкого, помимо запретов по распоряжению имуществом, предусмотрены и ограничения распоряжения имуществом.

ГК РФ как и ГГУ не раскрывает понятия «запрет распоряжения имуществом». Между тем установить, что понимается под понятием «запрет распоряжения имуществом» можно, определив, что входит в понятие «распоряжение имуществом». Исходя из изложенного, под запретом распоряжения имуществом следует понимать невозможность совершения собственником имущества каких-либо распорядительных действий в отношении такого имущества.

По российскому законодательству к установленным законом запретам распоряжения имущества относятся следующие запреты:

  • запрет по распоряжению имуществом лицом, у которого отсутствует какое-либо право в отношении данного имущества;
  • запрет по распоряжению имуществом, которое изъято из оборота;
  • запрет по представлению в залог требований, непосредственно связанных с личностью кредитора (абз. 1 п. 1 ст. 336 ГК РФ), имущества граждан, на которое не допускается обращение взыскания (ст. 446 Гражданского процессуального кодекса РФ), культурных ценностей (ст. 51 Основ законодательства РФ о культуре, утв. ВС РФ 9 октября 1992 г. № 3612-1), дома и квартиры, находящиеся в муниципальной и государственной собственности;
  • запрет по отчуждению прав, неразрывно связанных с личностью кредитора (ст. 383 ГК РФ);
  • запрет по распоряжению предметом концессионного соглашения (п. 6 ст. 3 Федерального закона от 21 июля 2005 г. № 115-ФЗ «О концессионных соглашениях»);
  • запрет по распоряжению частным учреждением имуществом, которое закреплено за данным учреждением собственником или которое приобретено этим учреждением за счет средств, выделенных собственником на приобретение такого имущества (п. 1 ст. 298 ГК РФ);
  • запрет по распоряжению самовольной постройкой (п. 2 ст. 222 ГК РФ);
  • запрет по распоряжению имуществом подопечного в случае, если сделки по распоряжению таким имуществом были запрещены органами опеки и попечительства (ст. 37 ГК РФ);
  • иные запреты, установленные нормативно-правовыми актами.

Как и в случае с понятием «запрет распоряжения имуществом», ГК РФ не содержит положений, которые раскрывали бы понятие «ограничение распоряжения имуществом». Для того, чтобы понять, что же включает в себя данное понятие, следует обратиться к ст. 1 Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», а также к содержанию постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. № 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и Протоколов к ней». Из анализа положений вышеуказанных документов следует, что под ограничением распоряжения имуществом понимается право собственника распоряжаться имуществом при соблюдении определенных законом условий.

В российском праве предусмотрены следующие ограничения распоряжения имуществом в связи с необходимостью:

  • получения согласия от третьих лиц;
  • наличия разрешительного документа (например, лицензии).

Отметим, что вышеуказанные перечни запретов и ограничений по распоряжению имуществом, вытекающих из закона, не являются закрытыми.

При сравнении положений ГК РФ и ГГУ в части института запретов по распоряжению имуществом можно прийти к выводу об их общей схожести. Конечно, российское и немецкое законодательство предусматривают различный перечень таких запретов. Основным отличием между ГГУ и ГК РФ относительно таких запретов является то, что российское законодательство, несмотря на громоздкую иерархию законов, которые в некоторых случаях регулируют одни и те же общественные отношения, позволяет достаточно легко определить полный перечень запретов по распоряжению имуществом. Найти же все случаи, когда распоряжение имуществом согласно немецкому законодательству запрещено, практически не представляется возможным. И еще одним значительным отличием является отсутствие в немецком законодательстве как таковых ограничений по распоряжению имуществом. В их качестве можно рассматривать относительные запреты, которые по своей правовой природе более всего походят на ограничения распоряжения имуществом, установленные российским законодательством.

Учитывая все вышеизложенное, российское правовое регулирование запретов и ограничений по распоряжению имуществом имеет множество точек соприкосновения с положениями немецкого права, регулирующих тот же круг вопросов. Стоит отметить, что появление таких схожих положений обязано вступлением в силу с сентября 2013 г. изменений в ГК РФ. В данном случае имеется в виду изменения, предусмотренные Федеральным законом от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразд. 4 и 5 разд. I ч. 1 и ст. 1153 ч. 3 Гражданского кодекса Российской Федерации», которые вступили в законную силу с 1 сентября 2013 г., за исключением отдельных положений. Между тем есть и различия в таком регулировании. Основным отличием немецкого от российского права является выделение из сделки по распоряжению имуществом двух отдельных сделок: обязательственная и распорядительная сделки. Именно на указанном отличии основаны все последующие расхождения в правовом регулировании относительно запретов и ограничений распоряжения имуществом.

Помимо прочего, сам перечень запретов распоряжения имуществом по российскому и немецкому праву отличается друг от друга. Кроме того, немецкое законодательство формально не выделяет такого института права как ограничение распоряжения имуществом, которое присутствует в российском праве.

Сравнивая немецкое и российское законодательство о запретах и ограничениях распоряжения имуществом, приходишь к выводу, что все правовые нормы последнего направлены на регулирования большого числа правовых отношений. Аналогичные нормы немецкого права регулируют сравнительно меньший круг отношений. Достаточно сложно, установить, увеличение круга отношений, которые регулируются нормами права, положительно или отрицательно характеризует законодательство.

С одной стороны, наличие таких норм позволяет охватить весь спектр отношений, которые возникают в области запретов и ограничений по распоряжению имуществом, а не ограничиваться каким-то одним узким направление таких отношений. Данное явление легко проследить на примере запретов в отношении распорядительных сделок. Положения §§ 134—136 ГГУ о запретах распоряжения имуществом направлены на регулирование лишь распорядительных сделок, которые представляют собой действия по передаче имущества. В то время как аналогичные положения ГК РФ (ст. 174.1 ГК РФ) направлены на регулирование сделок по отчуждению имуществом, частью которых является передача такого имущества.

С другой стороны, создание универсального механизма для регулирования большого количества общественных отношений — задача не из простых. Всегда будут появляться случаи, которые будут выходить за пределы тех правил, которые установлены такой правовой нормой. Когда такие случаи возникают, появляется необходимость внесения изменений в правовые нормы или, как это стало принято в российской правоприменительной практике, выработке единообразного судебного похода к разрешению спора по в таких случаях.

Таким образом, нельзя утверждать о полном переложении норм немецкого права о запретах по распоряжению имуществом в российское право. Между тем те новые положения, введенные в ГК РФ (ст. 174.1 ГК РФ), кардинальным образом меняют весь подход к регулированию сделок по распоряжению имуществом. В связи с чем для того, чтобы данные положения прижились, а суды выработали единообразный подход к их применению потребуется немалое количество времени.

Литература
1. Суханов Е.А. О видах сделок в германском и в российском гражданском праве // Вестник гражданского права. 2006. Т. 6. № 2. С. 5—26.
2. Российское гражданское право: Учебник: В 2 т. Т. 1. / Отв. ред. Е.А. Суханов; 2-е изд. М.: Статут, 2011.
3. Baur/Stumer. Sachenrecht. 18. Auflage. S. 1—42. Verlag C.H. Beck. Munchen. 2009.
4. Гражданское процессуальное уложение Германии и Вводный закон; 2-е изд. / Сост. В. Бергманн. М.: Инфотропик Медиа, 2016. 388 c.
5. Гражданское уложение Германии: Вводный закон к Гражданскому уложению / Ред. Т.Ф. Яковлева; 4-е изд. М.: Инфотропик Медиа, 2015. 888 c.
Просмотров: 79 Комментариев: 0
Комментарии
Комментариев пока нет.

Чтобы оставить комментарий, Вам нужно зарегистрироваться или авторизоваться под своими логином и паролем (можно войти, используя Ваш аккаунт в социальной сети, если такая социальная сеть поддерживается нашим сайтом).

Поиск по авторам
Поиск по статьям
ISSN 2079-4401
Учредитель: ООО «Законные решения»
Адрес редакции: 123242, Москва, ул. Большая Грузинская, д. 14.
Если не указано иное, материалы сайта доступны по лицензии: Creative Commons Attribution 4.0 International
Журнал зарегистрирован Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор). Свидетельство о регистрации средства массовой информации ПИ № ФС77-39293 от 30.03.2010 г.; журнал перерегистрирован: свидетельство о регистрации средства массовой информации ПИ No ФС77-70764 от 21.08.2017 г.
© Журнал «Современная наука», 2010-2018